«Привела мужа в свой дом, а через год услышала: "Это вообще-то и моя квартира тоже"» Квартира досталась мне от бабушки. Небольшая двушка в старом кирпичном доме, с узким коридором и скрипучим паркетом. Здесь прошло моё детство, здесь пахло бабушкиными пирогами, на подоконнике стояли её фиалки. После её смерти я долго не решалась переставить мебель. С Андреем мы познакомились через общих друзей. Он был спокойным и внимательным. Через два года решили пожениться и заранее обсудили жильё. — Переедешь ко мне? — спросила я. — Места немного, зато это мой дом. Я привыкла к нему и не хочу его продавать. — Конечно. Какая разница, чья квартира? Мы же семья, — ответил Андрей. Тогда его слова показались мне естественными. Я верила, что мы строим общий быт. Первые месяцы всё было хорошо. Мы выбрали новый диван, заменили холодильник, покрасили стены. Андрей предложил оплатить часть ремонта. Документы на квартиру оставались оформлены на меня, но он говорил, что это формальность и ему ничего от меня не нужно. Первые странности начались с мелочей. Однажды я захотела переставить комод из спальни в коридор: он мешал открывать шкаф. Андрей остановил меня: — Подожди, я не хочу, чтобы он стоял там. — Но это моя старая мебель, я её ещё от бабушки оставила. — Какая теперь разница? Мы здесь живём вдвоём. Надо решать вместе. Я согласилась: совместный быт предполагает компромиссы. Потом он стал обсуждать, куда поставить кресло, какие шторы купить и можно ли отдать старый стол. Сначала я радовалась его участию. Но постепенно слово «вместе» стало звучать иначе. Если я предлагала решение, Андрей напоминал, что нужно учитывать и его мнение. Если он хотел что-то изменить, говорил, что имеет на это полное право. При этом его предложения почему-то чаще становились окончательными. Через полгода он пригласил в гости брата с женой. За ужином брат спросил, давно ли мы купили квартиру. — Это не покупка, она мне от бабушки досталась, — ответила я. — А, понятно.