— Вашим здесь не место, — выгнала свекровь родителей невестки. Муж снял с вешалки её пальто: — Мама, тогда и ты домой Ирина заметила неладное не по словам свекрови. Отец просто перестал есть, положил вилку рядом с тарелкой и принялся разглаживать бумажную салфетку ладонью. Он всегда так делал, когда хотел промолчать и не испортить другим вечер. До этого за столом говорили о школьной ярмарке, ремонте дороги и о том, что у Андрея опять куда-то исчезли домашние носки. Всё было настолько обычно, что Ирина успела поверить: может быть, на этот раз обойдётся. Людмила Павловна сидела напротив Михаила Сергеевича и резала пирог, который принесла сама. Пекла она прекрасно. У внука на каждый день рождения был именно её медовик, и мальчик заранее спрашивал, будет ли бабушкин торт. С Ириной свекровь тоже могла быть вполне нормальной: однажды просидела с заболевшим ребёнком почти весь день, когда обоим родителям срочно понадобилось на работу. Но стоило рядом появиться родителям Ирины, в её голосе возникала эта особенная вежливость, после которой хотелось скорее сменить тему. С Андреем они были женаты девять лет. В свою квартиру переехали шесть лет назад, когда сыну было три. Покупку тянули вдвоём: часть дали накопления Ирины, часть — деньги от продажи старой комнаты Андрея, остальное несколько лет выплачивали. Родители с обеих сторон помогали по мелочам. Михаил Сергеевич два выходных собирал шкафы. Для детской Людмила Павловна заказала шторы и потом долго убеждала молодых заменить выбранный ими карниз. Квартира с самого начала была территорией Ирины и Андрея. У матери мужа даже не было ключей, но вести себя как обычная гостья она не привыкла. Могла с порога сказать, куда переставить обувницу, или проверить, достаточно ли еды на столе. Обычно муж отшучивался: — Мам, мы как-нибудь сами. С родителями Ирины было иначе. Первый неприятный разговор она запомнила из-за банок со смородиновым вареньем. Мама привезла их по просьбе Андрея. Людмила Павловна заглянула в па