—Половину ремонта дачи оплачиваешь ты, — заявила свекровь. Невестка предложила сначала оформить на неё половину дома Смета лежала на кухонном столе поверх школьного дневника Миши. После смены Ольга успела только переодеться и поставить разогреваться ужин, когда Нина Павловна достала из сумки несколько листов и попросила ручку. — Тут всё посчитано, — сказала она. — Я специально у двух бригад спрашивала, чтобы не переплачивать. Напротив матери сел Сергей и начал читать. Замена проводки в старой части дома, утепление двух комнат, полы, крыльцо, внутренняя отделка. Внизу стояла сумма — 1 184 600 рублей. — Мам, ты же говорила, только электрику надо посмотреть, — наконец сказал он. — Посмотрели. А какой смысл вскрывать стены и потом оставлять всё как было? Один раз сделать нормально — и лет пятнадцать не трогать. Сняв с плиты кастрюлю, Ольга не вмешивалась. Дача принадлежала Нине Павловне. Если хозяйка решила ремонтировать её хоть целиком, это было её дело. Тогда ещё было непонятно, почему смету принесли именно к ним домой. С этой дачей они были знакомы девятый год, почти столько же, сколько Ольга жила с Сергеем. Сам участок Нина Павловна купила задолго до их свадьбы: шесть соток, старый деревянный дом, яблони вдоль забора и маленькая баня, которой почти не пользовались. Документы всегда были оформлены только на неё. Первые годы Ольга ездила туда охотно. За это время Сергей латал крышу сарая, красил забор, менял насос. Она отмывала дом после зимы, покупала занавески, простые матрасы, посуду. Тогда никто не считал, кто сколько потратил. В ответ Нина Павловна привозила им банки с вареньем, осенью отдавала половину яблок, а Мише всегда оставляла самую сладкую клубнику с дальней грядки. — Всё равно это семейное, — любила говорить она. — Не для чужих стараемся. Фраза звучала нормально, пока речь шла о субботнике, банке краски или паре тысяч на новый шланг. Потом однажды Ольга приехала на дачу и не нашла в маленькой комнате две коробки с детскими