Свёкор взял мою машину без спроса и вернул с вмятиной: «Семья же». Я отдала ему счёт из сервиса и забрала второй ключ Меня сначала удивило, как Сергей Петрович поставил машину. Обычно он парковался как попало и потом ещё смеялся, что между его дверью и соседней хоть велосипед протискивай. А тут прижал правый бок почти к кустам у забора, заглушил двигатель, вынес из багажника длинный пакет с крепежом и вошёл во двор так спокойно, словно ничего особенного не произошло. Я стояла у окна с телефоном в руке и не сразу сообразила, что именно меня зацепило. Потом вышла. На задней правой двери была вмятина. Не огромная, дверь закрывалась, стекло работало, но металл заметно продавило возле ребра, а по краске тянулась светлая полоса. Машину я купила два года назад, не новую, но за ней следила. И, главное, утром она была целая. Сергей Петрович уже снимал куртку в прихожей. — Это откуда? Он вышел обратно, посмотрел на дверь, потом на меня. — А, это. Там у рынка столбики низкие. Один не увидел, когда сдавал назад. — Ты ездил на моей машине? Вопрос, кажется, удивил его сильнее, чем сама вмятина. — Ну ездил. На рынок. Мне доски надо было посмотреть. Муж, Миша, как раз вышел из дома с кружкой чая. Он перевёл взгляд с меня на отца и спросил: — Пап, ты чего не сказал, что машину берёшь? Сергей Петрович поморщился, словно мы оба зацепились за какую-то мелочь. — Да она стояла. Я на три часа. Семья же. Эту фразу он произнёс без вызова, почти буднично. Наверное, поэтому она и задела сильнее. С Сергеем Петровичем у нас до того не было больших ссор. Он вообще из тех людей, которых родня обычно хвалит: руки на месте, если что-то сломалось — приедет, посмотрит, починит, денег не возьмёт. Когда мы только переехали в дом, он два выходных помогал собирать кухонные шкафы, хотя у него самого на даче крыша текла. Своей старшей сестре каждую пятницу возил продукты, потому что ей тяжело было таскать сумки. На дни рождения всегда приезжал первым и никогда