Свекровь собрала семью на юбилей. Белая скатерть, бокалы с тонкими ножками, двадцать гостей и я — невестка, которая до сих пор «не научилась нормально вести дом». Я несла чайник, когда за спиной резко отодвинули стул. Вздрогнула, зацепила блюдце. Чай потёк по столу, прямо к старому альбому свекрови. — Держите её! — крикнул кто-то. Не меня. Альбом уже соскальзывал, и свекровь бросилась к нему так стремительно, что пошатнулась сама. Муж поймал её за плечи. Я схватила с ручки духовки полотенце, прижала к луже и успела поднять альбом. В комнате стало слышно, как тикают часы. — Там единственное фото мамы, — сказала свекровь. Не сердито. Очень тихо. Я развернула сухой край полотенца, осторожно промокнула обложку. — Рогожка? — неожиданно спросила она, трогая ткань. — Да, хлопок. Воду хорошо собирает. Я такими и посуду вытираю. — Скинь мне потом ссылку, пожалуйста, — попросила сестра мужа, помогая убрать чашки. — Скину. Они набором, четыре штуки, тридцать пять на шестьдесят. Одно возле раковины держу, другое для посуды. Удобно менять, пока остальные стираются. Перейти на Ozon: http://ozon.ru/product/3525741764?advRef=5LDxT3HYtWSU234qmD9vmaD94WT2FNhgvwTuNQ5L3WFTJ9orDtnSYuYYSu8oy3jwzDARjXWtvGMa7kFYvBNCZhVYQTpHge4pMe6zJsgtj&utm_campaign=adb-direct&utm_source=vk Говорила слишком быстро. Всё ждала привычного: «Ну что ты за растяпа». Свекровь открыла альбом. Фотография уцелела. Молодая женщина на снимке стояла у окна с младенцем на руках. — Это я, — сказала свекровь, коснувшись пальцем крошечного лица. — А я уже и не помню, как она меня держала. У меня защипало глаза. Я потянулась за салфеткой, но свекровь вдруг взяла меня за запястье. — Сядь. Ты весь вечер на ногах. Она подвинула мне свой стул, а мокрое полотенце аккуратно повесила сушиться. Впервые за семь лет в этом доме для меня нашлось место не на кухне. Рядом с ней.